Оно конечно, Александр Македонский - герой,
но зачем же стулья ломать?
Н.В. Гоголь
Я не стал омрачать разговорами о войне гостей, а они, поняв, что я углубился в свои мысли, деликатно удалились, оставив меня наедине с моими воспоминаниями.
Но через несколько дней "открыватели истин" снова появились в моем доме.
Соня радостная, возбужденная прямо с порога объявила:
— Я окончательно убедилась в правильности старинных формул, вывод которых удалось воспроизвести. Я проверила на компьютере все возможные варианты! Этими формулами можно пользоваться!
— Если когда-нибудь кому-нибудь понадобится эта ваша теория целых чисел, — иронично заметил Костя.
— Целые числа не нужны? — возмутилась Соня. — А как же, скажите мне, вы будете считать число людей, домов, окон в них... Половинками?
— Аргументы у вас всегда безупречны. Если принимать меня за единицу, то половину отдаю вам.
— Не увиливайте! Свою часть загадочной реликвии я разгадала однозначно, а вы... вы дальше предположений так и не пошли!
— Ну это как сказать! — многозначительно произнес Костя и принялся выкладывать из портфеля его содержимое: дощечку с четырьмя недосверленными до конца отверстиями и выступающими из них металлическими втулками, четыре ярких серебристых очень тоненьких стерженька.
На глазах у нас с Соней он собрал из этих деталей изящную, но весьма ненадежную на вид табуреточку.
Мы в полном молчании рассматривали это изделие, когда в комнату важно с видом хозяина вошел мой вальяжный кот Асурбанипал. Как всегда, не интересуясь ничьим мнением о своих действиях, не обращая внимание на присутствующих и считая свое решение важнее чьего-либо другого, он вспрыгнул на приглянувшееся ему новое сидение и преспокойно свернувшись улегся на нем отдохнуть.
Соня всплеснула руками:
— Какая прелесть! Табуретка на паучьих ножках! Они не прогнулись даже под тяжестью кота. Как раз для Асурбанипала!
— А мы сейчас проверим, может она и не только для кота, — сказал Костя и неожиданно для нас схватил Соню на руки, собираясь вместе с ней опуститься на свое сооруженьице.
Соня отчаянно болтала ногами и успела крикнуть:
— Сейчас же отпустите меня! Александр Македонский был великим полководцем, но зачем же табуретки ломать?
Я от волнения не мог вымолвить ни слова и в какой-то момент даже закрыл глаза, а когда открыл, то Костя с Соней на руках уже восседал на своей табуретке, а рассерженный и обиженный кот стоял рядом на полу выгнув спину.
И тут произошло невероятное, как, впрочем все, в чем бывал замешен мой драгоценный Асурбанипал. Кот с непостижимой быстротой вскочил на стол и стал яростно рвать когтями лежавшую там мою бесценную реликвию. За столетия старая бумага стала такой хрупкой, что при этом не просто рвалась, а превращалась в труху.
Я не успел остановить действия кота, испуганный за своих друзей и уверенный, что в следующий миг увижу их барахтающимися на полу, рядом со сломанной табуреткой. Но Костино изделие вопреки всем законам прочности продолжало стоять на своих тоненьких ножках.
Когда я отвел взгляд от этого зрелища и обернулся к столу, то реликвии на нем уже не было, а негодный кот продолжал рвать уже мои рукописи.
Освободившись из Костиных объятий, Соня первая подбежала к столу с криком:
— Эйлер!
Но кроме тетради с ее выводом старых формул не осталось ничего. Мне едва удалось спасти остатки рукописи, столкнув нашего разъяренного хищника со стола.
Асурбанипал важно покинул кабинет, удаляясь от нас подняв, как флагшток, свой прямой хвост, торжествуя и отнюдь не раскаиваясь в содеянном.
Соня старалась сгладить утрату, положив на стол свою тетрадку с выводами и показав мне на необыкновенную табуретку, осторожно пошутила:
— Здесь чудеса, русалка с формулами бродит, сам Леший на табуреточке сидит...
— Да нет здесь никаких чудес! — с самым серьезным видом возразил Костя.
— Как? Разве эти куриные ножки не баба-Яга подарила от своей избушки, переведя ее на оседлость?
— Да нет! Всe совершенно реально. Ножки - резиновые трубки.
— Ну вот еще! — усомнилась Соня. —Они же серебристые.
— А я их стальной аморфной лентой обмотал.
— Ага, как солдатскими обмотками.
—Не надсмехайтесь! Эта лента особая, если хотите, действительно, волшебная.
— Неужели и правда от бабы-Яги?
— Я ее в лаборатории изготовил. Направил струю жидкого металла прямо во вращающиеся обжимные валки, которые специально охлаждались. Она и застывала в них в форме ленты, и металл не успевал кристаллизоваться.
— И что же?
— При растяжении металл рвется по граням кристаллов, а не между вошедшими в кристаллы молекулами. И вот. если эти молекулы не успели превратиться в кристаллы, то разъединить их куда труднее. Я обмотал полученной таким образом лентой резиновую трубку. Давление в наполняющей ее жидкости распирает резину, но лента туго стягивает и не дает порваться. Жидкость же передаст приложенное сверху усилие к основанию ... - и никакого продольного изгиба!
— Костя! Вы - душка! Может я не все поняла, но, наверное, у слуги Эйлера не было такой ленты?
— Безусловно не было.
— Вот теперь поверю и в крытые стадионы, и в мосты через проливы. Но только боюсь, что на такой паутинный мост не рискну ступить.
— Ничего! — улыбнулся Костя. — Я возьму вас на руки. Оба засмеялись.
А я слушал их и вспоминал.
Жидкая струя металла сразу застывающая в прокатных валках... Это же мне знакомо! Еще как знакомо...
Мы с Костей по традиции сели за шахматную доску, а Соня отправилась к моей жене пообсуждать важные жизненные проблемы.